Previous Entry Add to Memories Share Next Entry
Новое о Цыбикове
Мы обернемся к вам
tar_ba_gan

“НАМЕРЕН ПРОДОЛЖИТЬ ОБРАЗОВАНИЕ…”


Г. Цибиков20 апреля исполнилось 130 лет со дня рождения великого российского ученого-востоковеда, путешественника, просветителя и педагога, земляка-забайкальца Г. Цыбикова. На первый взгляд кажется, нет такого человека в Забайкалье, о котором было бы так много написано, как о Цыбикове, но архивный поиск каждый год дает новые удивительные результаты. В их числе и недавняя находка личного дела гимназиста, в котором имеется редкая фотография, кондуитный список, свидетельства и аттестат зрелости, прошения и другие документы. Все они никогда не публиковались, достойны занесения в реестр уникального документального наследия Забайкалья.

“Желая дать образование сыну своему Гомбо-Жап Монтуеву во вверенном Вам учебном заведении, имею честь просить распоряжения Вашего о том, что он был подвергнут надлежащему испытанию и помещен в тот класс, в который по своим знаниям и возрасту может поступить,.. и до сего времени обучался в Агинском Николаевском приходском училище. Желаю, чтобы он обучался в назначенных для того класса, обоим новым иностранным языкам …”. Прошение напечатано типографским способом на имя начальника первой Читинской гимназии, подписал его 23 августа 1884 г. инородец Читинского округа ведомства Агинской степной думы, Кубдутского рода Цыбик Монтуев, т.е. отец будущего всемирно известного ученого-востоковеда и путешественника.

Текст документа объясняет, почему только в прошлом году личное дело ученика Читинской мужской гимназии было найдено.

В 2002 г. сотрудникам Госархива пришлось основательно поработать над вторым и третьим томами готовящейся к изданию “Энциклопедии Забайкалья”, многократно просматривались личные дела, хранящиеся в разных фондах областного архива. Несколько интереснейших биографических данных удалось выявить и в фонде первой Читинской мужской гимназии.

Проводя поиск, споткнулась в очередной раз на фамилии Монтуев, которая ни о чем особенном не говорила. Но, подумав о том, что, возможно, русские педагоги думали по-русски и записали сына не по имени отца, как положено у бурят, а по фамилии, как принято у русских, и выписала дело. Уже первый лист документа — прошение,
“НАМЕРЕН ПРОДОЛЖИТЬ ОБРАЗОВАНИЕ…” с которого начата статья, подтвердил правильность догадки. Даже само дело называется так: об определении Сыбик Гомбо Жап Монтуева в гимназию. Уже на третьем листе дела есть рукописное прошение с подписью на русском и старомонгольском языках отца будущего ученого Цыбика Монтуева, где он просит принять на учебу в первый класс Гомбо-Жапа Цыбикова и далее во всех документах значится эта фамилия. 10 октября 1885 г. из Агинской степной думы были присланы 330 рублей за обучение пансионеров, как именовали тогда стипендиатов, агинских бурят, учеников 1-го класса Г.Ж. Цыбикова и С.Ж. Гончикова.

Большой неожиданностью является документ-прошение от 25 августа 1889 г. от отца Ц. Монтуева с просьбой уволить от занятий сына — ученика 5-го класса Читинской мужской гимназии по домашним обстоятельствам и выдать надлежащее свидетельство и документы. Через три дня, 28 августа, Цыбик Монтуев вновь просит директора Читинской мужской гимназии “… уступая просьбам и сильнейшему желанию продолжить учение о принятии снова его в гимназию в число пансионеров …”. То, что произошло в их семье в эти три дня, пока неизвестно, это загадка для вдумчивых исследователей биографии ученого.

Большой интерес представляет для нас свидетельство об окончании Гомбожапом 4-го класса, в котором есть сведения о том, что русский, древнеславянский и немецкий сдал на четыре балла, а по латинскому, греческому, французскому языкам, математике, истории, географии и чистописанию имел пять баллов. Кстати, мальчик-буддист не обучался Закону Божьему, что говорит о веротерпимости и определённому уважению к религии, которое практиковалось в Читинской мужской гимназии. А за успехи в 5-м классе он был удостоен награды первой степени. За время обучения Г. Цыбиков регулярно ездил на каникулы к родным в урочище Урда-Ага Агинского ведомства Читинского округа Забайкальской области, документы-прошения за все годы учёбы подтверждают его тесную связь с домом, родными и близкими людьми.

29 октября 1890 г. Г. Цыбиков обращается с прошением на имя директора Читинской мужской гимназии с просьбой разрешить репетировать учеников низших классов и давать
“НАМЕРЕН ПРОДОЛЖИТЬ ОБРАЗОВАНИЕ…”частные уроки. Молодому человеку уже — 18 лет, семья его отца не богата, за обучение платят сородичи, поэтому желание заработать самостоятельно было и понятным, и похвальным. В 1892 г. он, уже имевший свидетельство об окончании 7-го класса, получил разрешение давать частные уроки и заниматься репетиторством. Интересна приписка о том, что “… заработанные мною деньги в количестве 40 руб. 50 коп. находятся на хранении у г. Директора гимназии …”.

К числу наиболее важных из обнаруженных документов, на мой взгляд, относится фотография, на которой он снят в г.Нерчинске в собственном доме первого забайкальского фотографа, исследователя края, основателя музея Алексея Кирилловича Кузнецова. В известных изданиях о жизни Г.Ц. Цыбикова такого снимка нет. Вторым документом является кондуитный список пансионера Гомбожапа за 1885-1893 гг., всего за девять лет обучения сделано 20 записей. Когда он обучался в приготовительном классе и последнем восьмом, проступков не имел. А вот в первом классе 9 декабря 1885 г. был оставлен на один час после занятий за небрежное ведение тетради по латинскому языку. За время обучения во 2—4 классах особых замечаний и наказаний нет; хотя в 4-м классе за игру в карты он был оставлен в карцере на один час после уроков. В шестом классе есть такие “грозные” записи: “Возился лежа на полу, запер в шкафу фуражку А. Соловьева, небрежно вел тетрадь по греческому языку”. Но особенно позволяют представить мальчишку-шалуна записи 1890 г., когда Цыбиков учился в 6-м классе гимназии. Его неоднократно наказывали за такие проступки, как: “шалил во время перемены, пищал и кричал диким голосом, самовольно гулял во время гимнастики, мешал заниматься на уроках латинского и греческого языков”.

Давно забытое слово “кондуит” напоминает нам классическую литературу XIX — начала XX вв. — знаменитую “Швамбрандию” Льва Кассиля, а также то, что отличник Г. Цыбиков был вполне нормальным резвым ребёнком. В аттестате зрелости написано: при отличном поведении, исправности в посещении и приготовлении уроков, а также в исполнении письменных работ — отличные результаты, а также отличное прилежание и любознательность, особенно к русской литературе и рисованию; а дальше в свидетельстве значится, что по русскому и латинскому языкам, словесности, математике и географии показал отличные знания; хорошие знания были по логике, греческому, немецкому и французскому языкам, физике и истории.

“НАМЕРЕН ПРОДОЛЖИТЬ ОБРАЗОВАНИЕ…”В каждой книге о Гомбожапе есть сведения о том, что, удостоенный золотой медали, он ее не получил из-за запрета военного губернатора Е.О. Мациевского, который счел, что мальчик-инородец не должен получить высшую награду, несмотря на очевидные заслуги. Так вот, Г. Цыбиков был награжден серебряной медалью, что представляло льготные преимущества при отбывании воинской повинности.

Из документов личного дела Г. Цыбикова удалось узнать и то, что он был награждён Высочайше (то есть самим Императором Всероссийским) утверждённой 21 января 1889 г. стипендией им. генерал-адъютанта барона Андрея Николаевича Корфа. На основании 5 пункта стипендии от 2 июля 1893 г., решением педсовета училища он был признан достойным продолжать своё образование в Томском Императорском университете. Сохранилось прошение, написанное каллиграфическим почерком Г. Цыбикова, в котором он просит получить копию аттестата зрелости для предоставления “родовым властям бурят Агинского ведомства” и выдать ему билет до г. Томска, а также высказал желание учиться на медицинском факультете Томского университета.

Но его сородичи решили по-иному. Они выразили желание обучать своего земляка на восточном факультете Санкт-Петербургского Императорского университета. Все родоначальники и общественные доверенные на общем суглане высказались за продолжение образования Г. Цыбикова на средства стипендиального капитала и при необходимости обещали пополнения из своих средств. Они думали о будущем бурятского народа, нуждающегося в образованных людях, которые могли бы стать учёными, могли развивать отечественную науку, серьёзно изучать национальную культуру и историю. И Гомбожап Цыбиков всей своей жизнью блестяще оправдал возложенные на него надежды.

Татьяна КОНСТАНТИНОВА, заместитель по науке директора государственного архива Читинской области, член РОИА.


Источник: Забайкальский Рабочий, №87 (23858), Татьяна Константинова “НАМЕРЕН ПРОДОЛЖИТЬ ОБРАЗОВАНИЕ…”

You are viewing tar_ba_gan